Единорога не вырастить. Нишевый продукт — вполне

Прошедший год был лучшим для технологий за всю историю наблюдений. Мировой венчурный рынок вырос почти в полтора раза и дошёл до 469 миллиардов долларов. Почти половина этих денег, 226 миллиардов, ушла в компании, связанные с AI: такой доли одного направления рынок не видел никогда.

В России в тот же самый год в стартапы вложили 159 миллионов долларов. Не миллиардов. На 10% меньше, чем годом раньше, и 102 сделки вместо 176. Это данные Dsight; у других аналитиков цифры отличаются — Venture Guide насчитал 146 миллионов и 127 сделок, «Русский венчур» считает в рублях, — но порядок везде один.

Две цифры оттуда же, которые объясняют остальное.

Посевная стадия за год собрала 9 миллионов долларов на всю страну. Падение на две трети. Это ровно та стадия, где стоит человек с работающим прототипом.

Крупнейшие сделки года — 12-13 миллионов долларов. Столько получил не средний проект, а победитель.

Единорог — это оценка в миллиард. Весь венчурный рынок страны за год в шесть с лишним раз меньше, чем стоит один такой зверь. Дело даже не в том, что денег мало: под него просто нет цепочки раундов, каждый следующий из которых больше предыдущего. Она обрывается на первом.

Инвесторы при этом никуда не пропали и глупее не стали. Ключевая ставка 14%. Вклад приносит эти проценты сразу, без риска и без десятилетнего ожидания, а венчурный портфель должен обогнать их с большим запасом — просто чтобы окупить те проекты, которые не доживут. Чем выше базовая ставка, тем выше планка, и в какой-то момент она перестаёт браться. Денег в стране при этом достаточно: на вкладах у населения лежит порядка 61 триллиона рублей, и одной тысячной этой суммы хватило бы, чтобы перекрыть весь венчурный рынок в несколько раз. Просто сейчас им выгоднее лежать.

Что из этого следует

Не «ничего не начинать». Следует другое: перестать примерять на себя сценарий, которого на этом рынке физически нет.

Нишевый продукт, который приносит деньги от клиентов, а не от фондов, — рабочая история. Он не вырастет в миллиардную компанию, но и не обязан: у него нет инвестора, перед которым надо расти в сто раз или умереть. Потребность в узком домене, люди, готовые платить за её закрытие прямо сейчас, — этого достаточно, чтобы жить и зарабатывать. И это несравнимо проще, чем искать раунд, которого нет.

Три вещи, на которых, по-моему, всё держится.

Не гнаться за функционалом. Самое трудное после запуска — бить себя по рукам и не добавлять новое. Работают несколько функций, которые дают почти всю ценность; остальное — способ занять себя вместо продаж.

Решать боль, которую понимаешь сам. Не «нашёл растущий рынок», а «был заказчиком такого и знаю, где оно не работает». Тогда ты видишь, что важно, без исследований.

Считать юнит-экономику. До запуска, а не когда деньги кончились.

И последнее, ради чего я это всё написал.

Разработка действительно подешевела. То, на что раньше уходил месяц команды, сегодня делается за вечер. Но ваш SaaS не стал бесплатным оттого, что его начал кодить Claude Code. Хостинг, домены, платные API, эквайринг, поддержка, привлечение пользователей — ни одна из этих строк не подешевела. А у продукта с AI внутри себестоимость ещё и растёт вместе с нагрузкой: каждый запрос пользователя — это оплаченные токены. Обычный софт так себя не ведёт, там следующий пользователь почти бесплатный. Здесь — нет.

Дешёвый код убрал ровно одну статью расходов из десяти. Остальные девять по-прежнему ваши.